Из истории пчеловодства

1. Развитие пчеловодства.

Древний человек довольно широко употреблял мед в пищу, добывая его из обнаруженных гнезд диких пчел. Это подтверждается многочисленными историческими свидетельствами, например, частичками воска на черенках керамической посуды.

Наиболее достоверны в этом отношении наскальные изображения древних охотников за медом. Самые ранние из них нарисованы более 10 тыс. лет назад.

Впервые фрески на пчеловодную тематику были обнаружены в Валенсии и в Альбесете, удаленных одна от другой провинциях Испании. В обоих случаях первобытный художник, применяя окраску из желтой охры, буро-красного железняка растертых с оливковым маслом, изобразил на серых пещерных стенах охотников за медом, отважно взбирающихся по лианам к расположенным на отвесных утесах пчелиным гнездам.

Но более всего интересно то, что когда в 1921 году была открыта фреска в Паучьей пещере, крестьяне Валенсии добывали мед таким же способом, как их предшественники в тех же местах 10 тыс. лет назад.

Изображения охотников за медом и вьющихся вокруг них потревоженных пчел открыты в Египте, Индии, Италии, Германии. Сквозь толщу веков дошли до нас и письменные свидетельства о занятии человека пчеловодством.

В древнейшем памятнике индийской литературы "Веды", повествующем о событиях 5-7 тысячелетней давности, о меде говорится как о хорошо известном продукте питания. Он входил в рацион многих племен еще в каменном веке и добывался везде, где обитал человек.

Прошли века, накопился опыт и человек приручил пчелу, т.е. перешел к культурной форме пчеловодства, которое постепенно распространилась в Египте, Ассирии, Индии, Греции, Риме.

В древнем Египте, например, население разводило пчел уже около 6 тысяч лет назад. Египтяне хорошо знали и кочевое пчеловодство. На специально оборудованных плотах они еще за 2 тыс. лет до нашей эры перевозили улья в медоносные районы Верхнего Нила, где медоносы зацветали на полтора месяца раньше, а по окончании медосбора тем же путем возвращались домой ко времени главного взятка. О количестве собранного меда они безошибочно судили по специальным отметкам, фиксирующим погружение плотов в воду.

В Европе кочевое пчеловодство не было известно, т.к. здесь оно вплотную до XX в. носило преимущественно лесной характер.

В Египте были распространены три вида ульев – плетенные из гибких прутьев, керамические в виде горшков и трубчатые, тоже изготовленные из обожженной глины.

Почитание пчел у египтян было возведено до уровня обоготворения. Их изображения украшали обелиски и гробницы фараонов, помещались в качестве символа покорности на прошениях. Объединив Верхний и Нижний Египет в одну державу, царь Минос утвердил для каждого из них эмблему. В Нижнем Египте ею стала пчела.

На Среднем Востоке мед получен 5 тыс. лет назад в керамических и соломенных ульях.

Небывалого расцвета достигло пчеловодство в Ассирии. В искусстве обращения с пчелами ассирийцы превзошли многие современные им народы. Как следует из исторических источников, им был известен утраченный позже звуковой способ руководства пчелами. Они могли, например, при помощи звука определенного тембра и силы принудить рой покинуть улей и по команде снова вернутся в него.

Много лет спустя Виргилий отмечал, что вылетевший рой можно посадить игрою на цимбалах. Современные эксперименты показали, что при звуке частотою в 600 Гц пчелы в неподвижности застывают на сотах.

В Афинах, куда пчел завезли египтяне, более 3 тыс. лет назад было 20 тыс. ульев. Черепки глиняных ульев, найденных на Агоре, центральной площади Афин, и на горе Гимет, недалеко от города, свидетельствуют, что древние греки интенсивно занимались пчеловодством в IV-III вв. до н.э.

Керамические улья, напоминающие конусообразные вазы с плоским дном размером 30х90 см, пчеловоды размещали в нишах толстых стен или укладывали на глиняном растворе в штабеля. Эти своеобразные батарейные пасеки накрывались общим навесом от дождя. По мере заполнения такого улья вощиной и медом его объем увеличивался путем присоединения одного, а при хорошем медосборе – и нескольких колец-приставок из обожженной глины высотою 10-15 см. Леток в виде полукруглой выемки находился в съемной крышке улья.

Широко было развито пчеловодство и в Древнем Риме. В окрестностях Вечного города существовало большое специализированное пчеловодческое хозяйство. О его размерах можно судить не только по обширным площадям, засевавшимся медоносами, но и по огромному для того времени налогу, который ежегодно вносили владельцы пасек в государственную казну.

С успехом занимались пчеловодством на Корсике – ежегодная дань свободолюбивых и гордых островитян Риму составляла 20 000 фунтов меда и воска.

Так что в античном мире мед - хорошо известный и распространенный продукт.

Именно в это время достигнутый уровень письменности и культуры позволил теоретически осмыслить и обобщить накопленный опыт. Возникает пчеловодческая литература. Величайший мыслитель древности Аристотель (384-322 гг. до н.э.) был не менее великим естествоиспытателем. В своем 10-ти томном труде "История животных" он одним из первых подробно описал распределение труда в пчелиной семье, заболевания пчел, их врагов и т.д. Насколько скрупулезным, в лучшем значении этого слова, исследователем был Аристотель, можно судить по его описанию прополиса – пчелиного клея. В зависимости от цвета, запаха, вязкости и назначения он подразделял этот продукт жизнедеятельности пчел на 3 вида: конизис – используемый пчелами для сужения летков,митис - для смазки "внутренних краев улья перед входом" и писсокерос – для покрытия внутренних стенок улья.

За разработку теоретических и практических вопросов пчеловодства благодарные потомки заслуженно увенчали Аристотеля почетным титулом "Солнце древнего пчеловодства".

О жизни этих трудолюбивых насекомых и лечебных свойствах продуктов пчеловодства писал выдающийся ученый и реформатор медицины Гиппократ (460-377 гг. до н.э.)

Вергилий (70-19 гг. до н.э.) был не только великим поэтом, но и большим любителем пчел. Четвертую книгу своих знаменитых "Георгик" он целиком посвятил пчеловодству. Это он, ознакомившись с жизнью пчел и убедившись в превалировании в пчелиной семье общественного начала, с удивлениемвоскликнул: "Так вы не для себя собираете мед, пчелы!"

Пчеловодство издавна было знакомо и древним славянам.

О содержании пчел в ульях в виде бочек писал в "Книге добрых дел" более тысячи лет назад арабский ученый Ибн Рустэ, а Ибн Даст, говоря о славянах, заметил еще в IX веке: "Из дерева они выделывают сосуды, в которых находятся у них и пчелы и мед".

Сравнительный анализ пчеловодческой терминологии показывает, что основное ее ядро своими этимологическими корнями восходит к общеславянскому единству.

Действительно, у всех восточных, западных и южных славян наиболее древний пласт пчеловодческой лексики (пчела, мед, матка, трутень, воск) одинаков. Возьмем, к примеру слово "воск". Русское - воск, белорусское – воск, украинское – bick, польское – wock, чешское – vock, славатское - wock, кашубское – wock, болгарское – восък, полабское – wask, македонское – восок, сербо-хорватское – восак, словенское – vosek и т.д.

А это значит, что пчеловодство возникло у славян в глубокой древности, во всяком случае ранее V-VII веков, когда, как известно, произошел распад общеславянского языкового единства.

 

2. От охоты за медом к бортничеству

Пристально наблюдая за привычками пчел, люди уловили некоторые биологические закономерности в их жизни. Так, открытие роения – вылета отделившегося от материнской семьи роя наткнуло человека на мысль заманивать вылетевшие рои сначала в находившиеся поблизости естественные, а затем и в выдолбленные в растущих деревьях дуплах.

Такой переход осуществился не сразу. Ему предшествовал длительный этап, в течении которого охота за медом перемежалась с первыми попытками сохранения пчел в натуральных дуплах. Становление бортничества носило эволюционный характер и захватило несколько столетий.

Чему только ни верил неграмотный человек, что только ни делал ради успеха. Стоя лицом к лицу перед пчелиным роем, таинственным и непонятным, многие загадки которого не разгаданы до настоящего времени, он одновременно и восхищался и терялся.

Интуитивно постигая повадки неутомимых тружеников и сопоставляя свои наблюдения с опытом предков, он эмпирически, буквально на ощупь приходил к рациональным приемам ухода за пчелами. Но понимание биологических процессов, происходящих в пчелиной семье, оставалось для него тайной за семью замками. Он знал, что надо делать, но не всегда мог объяснить свои действия. Это оставляло большой простор для возникновения самых фантастических представлений, различных суеверий и предрассудков.

Оформление бортничества в самостоятельный вид хозяйственной деятельности человека завершилось еще до перехода к земледелию или непосредственно предшествовало ему. Так было у многих народов, освоивших земледелие сравнительно позже.

Как свидетельствует "Книга Большому чертежу", башкиры в 1627 г. еще не обрабатывали земли, но успешно занимались бортевым пчеловодством: "а кормит их мед, зверь, рыба, а пашни не имеют".

Как самостоятельный вид пчеловодческого промысла бортничество прошло в своем развитии три основных этапа:

1) охрана и уход за дикими пчелами, которые сами поселились в естественных дуплах;

2) содержание осаженных человеком роев заранее подготовленных естественных дуплах;

3) разведение и содержание пчел с специально выдолбленных дуплах, т.е. в бортях.

3. Бортничество – древнейший промысел на Руси

 

Бортничество – древнейший промысел и первоначальная форма культурного пчеловодства – основано на содержании и разведении пчел в бортях, приспособленных для этой цели специально выдолбленных искусственных дуплах в растущих деревьях, таких как сосна, липа, дуб, осина. Эта отрасль развилась из так называемого дикого пчеловодства, при котором из гнезда, случайно найденного в дупле дерева, а то и просто на земле, забирали зачастую весь мед, предварительно уничтожив огнем и дымом семью крылатых тружениц.

Позже поиск лесных пчел стал более целенаправленным и осознанным актом деятельности человека. Если раньше он довольствовался случайно найденным медом, то теперь он шел за ним в лес, как на охоту. Он уже не блуждал вслепую среди исполинских деревьев, высматривая, не кружатся ли где в их краях пчелы. Теперь достаточно было обнаружить перелетающих с цветка на цветок пчел, чтоб определить направление поиска. Кусочек сотового меда в небольшом берестяном туеске клали на землю. Пчелы, как правило, вскоре обнаруживали приманку и, перетаскивая мед в свое жилище, приводили к нему охотника. Как видим, здесь присутствуют самые настоящие элементы охоты – применение приманки и выслеживание.

Дикое пчеловодство, скорее всего, было сопутствующим занятием кочевых племен, которые долго не задерживались на одном месте. Исчерпав охотничьи и кормовые ресурсы одного района, они перебирались в другой. Естественно, что такой образ жизни не благоприятствовал ни возникновению бортничества, как сложившейся формы лесного промысла, ни проведению систематических наблюдений, без которых невозможно никакое обобщение.

Тем не менее накапливался какой-то опыт, и однажды человек понял, что если не разорять пчел, да к тому же не забирать у них весь мед, он сможет с гораздо меньшими затратами времени и труда получать мед из одного дупла в течении нескольких лет. Это открытие и стало точкой отсчета истории бортничества и началом превращения охотника за медом в сознательного пчеловодства – бортника.

Окончательный переход к классическому бортничеству, каким оно стало в период расцвета (X-XII вв.) осуществился в раннем железном веке (7-6 в. до н.э – 4 в. н.э).

Без железных инструментов вряд ли можно было выдолбить борть в стволе сосны, а тем более дуба. Каменный топор и тесло пригодны были лишь для приспособления естественных дупел, их расчистки, удаления древесной трухи. Предположение Н. Витвицкого, что "изобретение борти" предшествовало сохе, звучит убедительно.

Со временем выработались более совершенная техника изготовления бортей, способы приманивания пчел и приемы ухода за ними, возникли специализированные бортные орудия труда и приспособления. Известные в X веке бортные инструменты дошли до наших дней без существенных конструктивных изменений.

Многовековая практика содержания пчел позволила славянам намного раньше западным европейцам раскрыть некоторые загадки пчелиного роя и выработать ряд рациональных приемов пчеловодства.

Искусственное выведение маток было известно славянам, если даже судить только по письменным источникам, в первой половине XV века.

Бортники были пионерами освоения необжитых земель. В поисках пригодных мест для пчеловодства они всегда шли впереди земледельцев. История сохранила названия селений – Бортники, Бортницы, Добрые пчелы, Борти, Бортяки, Бортели и др.

К XVIII веку намечаются первые признаки упадка бортничества как лесного промысла, а в первой четверти XIX века оно утрачивает свое былое хозяйственное значение. На одной волоке (21,3 га), как отмечает посетивший в это время Полесье Н. Витвицкий, "было несколько бортей с пчелами, а пустых около пятидесяти". В беседах с бортниками он установил, что в 1775 году они были действующими.

Одной из основных причин резкого упадка бортничества явилось все возрастающее антропогенное воздействие на природу. Особенно отрицательное влияние оказывало хищническое истребление лесов. Лес для земледельцев, особенно крупных феодалов, был одним из ощутимых источников дохода.

Не считаясь ни с чем, кроме своих личных интересов, они распродавали его буквально на корню. Лучшие сорта леса в виде строительных, корабельных и бондарных материалов вывозили почти во все страны Западной Европы.

Кроме того, в XVIII веке получили распространение лесохимические промыслы: производство поташа, гонка дегтя, заготовка смолы – живицы, древесного угля, скипидара и т.д. Лесные массивы катастрофически сокращались, вырубки зарастали породами деревьев – осиной, березой, кустарниками.

Чтобы представить во что обходились лесные промыслы, рассмотрим только производство поташа. Для нормального функционирования одной только поташной буды необходимо использовать древесину с 82 га леса. Буда – лесное предприятие для переработки древесины: "в пущах наших буды раздати робити на нас госпадаря" (Документ 1527 года).

В Белоруссии почти три столетия работало более двух сотен поташных буд. Представьте, сколько уничтожено леса, если в течении этого срока одна только буда "переваривала" его с площади 24 600 га.

Строительство жилищных дорог также сопровождалось довольно интенсивной вырубкой леса.

Последний удар по бортничеству нанес импорт так называемых колониальных товаров – сахара, вина, водки, подорвавших монопольное положение меда как естественной сладости и сырья для изготовления хмельных напитков.

Вследствие появления керосина снизилось значение воска, как распространенного средства освещения. Производить мед стало менее выгодно, потому что на него упали цены. Они были настолько низки, что не оправдывали труд и затраты по уходу и содержанию пчел.

Кризис бортничества охватил всю территорию расселения восточных славян. Так, воевода Белгородский доносил царю Алексию Михайловичу: "сильно пострадали…пчелы, находившиеся в тех бортных угодьях, а мед вздорожал". Незамедлительно последовал указ, категорически запрещавший воеводам отводить пригодные для бортничества участки леса для ограничения будных станов. Невзирая на чины и званья, он кратко и довольно убедительно показал будущее воевод – ослушников: "быть им за то в опале и в жестоком наказании и вечном разорении". По современным нормам уголовного права это означало увольнение с работы, осуждение на длительный срок с конфискацией имущества.

Однако кризисные явления бортничества охватили все новые районы страны. Они исподволь поглощали исстари процветающие бортные земли и угодья мордвинов, черемисов, вотеков – с горечью отличают в 1685 году актовые материалы.

В Западной Европе этот процесс начался намного раньше. В Германии, например, уже в первой половине XVII века бортничество "совсем утеряло свое былое значение". Как видим, тенденции упадка бортного пчеловодства имели общеевропейский характер и были обусловлены одними и тем же причинами: изменение экологической ситуации в результате возникновения и развития новых отраслей производства, основанных на интенсивной эксплуатации леса и продуктов переработки древесины.

Для оживления отечественного пчеловодства в XVIII веке была предпринята попытка использовать опыт лучших заграничных пчеловодов. В 1771 году "для науки до содержания пчел касающейся" в Германию за счет казны был направлен учащийся Смоленской духовной семинарии Афанасий Каверзиев. Стажировку он проходил у известного в то время пчеловода пастора Шираха. Каких – либо сдвигов в пчеловодстве по его возвращении не наблюдалось. Автор известной работы "Летопись русского пчеловодства за тысячу лет" В.В. Попов скептически оценил результаты командировки. Единственная, по его мнению, польза поездки состояла в том, что Каверзиев в 1775 году перевел на русский язык книгу Шираха о его методе содержания пчел.

Следующей попыткой вернуть жизнь в угасающее пчеловодство следует считать отмену Екатериной II налогов со всех, кто содержал пчел. В манифесте от 14 марта 1775 года говорилось: "Отрешаем… где есть сбор с бортевого и пчелиного угодья, и повеливаем впредь онаго не собирать и не платить".

Однако никто не мог остановить медленного, но неуклонного процесса заката былой бортной славы. Некогда основной экспортер воска, Россия смогла в 1835 г. вывезти его за границу лишь столько, сколько в XVI веке отправляла через одну Полоцкую восковую комору.

Ознакомившись с данными обозрениями внешней торговли, страстный поклонник отечественного пчеловодства Н. Витвицкий с горечью заметил: "Беда да и только!" Вскоре, чтобы удовлетворить все потребности страны в воске, пришлось завозить его из-за границы.

 

4. Благородная древнейшая профессия

 

Бортные деревья, как молчаливые памятники древнего благородного промысла, которым занимались более тысячи лет наши деды, прадеды "пращуры, еще и сегодня можно встретить в лесах…"

В пчеловодческой литературе время от времени проскальзывают сообщения, трактующие бортничество как примитивное занятие, которым будто бы без всякой подготовки мог заниматься каждый. Стоило, мол, только выдолбить борть, поймать и осадить в ней рой и все пойдет само собой: приходи осенью и загребай мед лопатой. А некоторые отождествляют понятия "бортное пчеловодство" и "примитивное пчеловодство".

Забвение принципа историзма всегда ведет к неправильным оценкам и выводам. Как-то получается, что в отношении к прошлому нам всем свойственна одна общая черта: воспринимать прошедшее, как нечто более примитивное, чем оно было в действительности.

Труд бортника не был простым, он требовал разнообразных знаний, практических навыков, наблюдательности, большой сноровки, ловкости, выносливости и недюжинной физической силы. Ведь не зря наши предки называли бортников белками.

Работа бортников была сопряжена с опасностью – малейшая неосторожность, досадная случайность оканчивалась увечьем, а то и смертью: "Яко отец мой и брат древолазцы суть, в лесах мед емлют от древня… Аше кто урвется – сей живота гознет".

Да и мало ли что могло приключиться с человеком в дремучем лесу.

Историк С.М. Соловьев в своем труде "История России с древнейших времен", ссылаясь на описание иностранцами природных условий в Московском государстве во времена правления Василия III, пишет:

"Сосны в лесах московских величины невероятной, дуб и клен гораздо лучше, чем в Западной Европе, пчелы кладут мед на деревьях без всякого присмотра. Рассказывали, как один крестьянин, опустившись в дупло огромного дерева, увяз в меду по самое горло. Тщетно ожидал помощи в продолжение двух дней, питался только одним медом и, наконец, выведен был из этого отчаянного положения медведем, который спустился задними лапами в то же дупло: крестьянин ухватился за него руками и закричал так громко, что испуганный зверь выскочил из дупла и вытащил его вместе с собою".

Характеризуя бортевое пчеловодство Н. Витвицкий писал: "Я не однажды сравнивал мед и воск в один год полученный из десяти ульев и десяти бортей и всякий раз перевес оказывался на стороне последних". К числу положительных сторон бортничества Н. Витвицкий относил большое соответствие борти естественным условием обитания пчелиной семьи. Высотное расположение пчелиного гнезда обеспечивало пчел более сухим воздухом, чем внизу, в борти устойчивый температурный режим, лесные пчелы менее предрасположены к различным заболеваниям.

Роевая матка лесных пчел по многим показателям превосходит искусственную, выводимую пчеловодами для замены старых маток и формирования отводков. Уход и содержание боровок не требовали значительных затрат труда и времени при наличии готовых бортей.

По данным современных научных наблюдений бортные пчелы начинают работать раньше, чем те, что находятся на земле. У лесных пчел рабочий день длиннее на 1 час 30 мин, чем у "домашних". Они вылетают из улья при более низкой температуре и даже во время дождя.

Профессию бортника обычно исподволь осваивали с детства, секреты постигали у отца или деда, постепенно, день изо дня помогая старшим. Наиболее важные тайны, в том числе различные колдовские деяния и заговоры, которыми словно паутиной, было опутано бортничество, передавали сыновьям и внукам перед смертью.